— Никакой дыры, — сказал математик. — Никакой дыры у него быть не может! Я вот притронулся рукой к его лбу и не заметил ничего особенного — ни на шее, ни на черепе. Не то что раны — никакой царапины не было!

— А ну подними руки! — взревел милиционер и в тот же миг выхватил из кобуры «збройовку».

Доктор математики усмехнулся, и в его печальной усмешке проступили горькое сожаление и обида. Все же он поднял руки. И руки, и белые манжеты, высунувшиеся из-под рукавов пиджака, блестели в сумраке, словно вылитые из гипса.

— Удивляюсь, — вздохнул он, — как это вас до сих пор не научили обращаться к гражданам на «вы»!

— А я удивляюсь, откуда ты взялся и когда успел увидеть этого человека и пощупать ему лоб, если тот тип застрелил его всего минуты три тому назад, можно сказать, у нас на глазах? Мы его застали, когда он стоял над убитым и с рук у него капала кровь, и было это самое большее три минуты тому назад, а тебя там не было! — Милиционер был крайне возбуждён, говорил несвязно. «Збройовка» дрожала в его руке.

Этот диалог был прерван — и, слава богу, вовремя, ибо кто его знает, как бы он закончился! Он был прерван появлением нескольких человек в форме и в штатском. Двое в форме остались в передней, а остальные стали быстро подниматься по лестнице, перешагивая через две-три ступени сразу. Шедший последним — высокого роста, с подстриженными усиками, в тёмных очках и низко надвинутой на лоб широкополой шляпе — сделал шаг направо, и его рука немедленно нащупала выключатель у дверей — старомодный цилиндрик с блестящей фаянсовой вертушкой. Лампы на люстре блеснули, и среди хрустальных подвесок как бы замерцала миниатюрная галактика из брильянтовых звёзд. Заметив их дрожащие отражения на малахите мраморных плит, человек улыбнулся. Картина напоминала некие изумрудные пучины, в которых глядятся звёздные гроздья неба. Перед тем как догнать своих товарищей, он поднял воротник своего широкого элегантного пальто из австралийской шерсти, которое было не по-модному длинноватым.